Главная Праздники Я горжусь ими

Я горжусь ими

08.04.2015

 Мы любили приезжать к бабушке Кате. Открывали дверь - и навстречу нам из кухни не выходила, а колобочком выкатывалась она, маленькая, седенькая, в белом платочке, завязанном узелком, - и её лицо освещалось улыбкой.

Всплеснёт руками, чмокнет каждого в щёку и скажет: - Ой, а я и не ждала! Как хорошо-то, что вы приехали! Проходите-проходите, что у порога-то столпились?!

Мою бабушку, а точнее прабабушку, звали Фёдорова Екатерина Петровна. Сегодня её нет с нами. Прошло два года после смерти, а кажется, что открой дверь в её дом - и она снова клубочком выкатится навстречу мне, обнимет, расцелует. Она была удивительно светлым человеком, мягким, добродушным. И встреча с ней всегда приоткрывала какую-нибудь страницу её непростой биографии.

А родилась она в деревне Калихово Добростского сельсовета. Очень рано осталась без матери (её убило грозой). Жили трудно. Бабушка, тогда 12-летняя девочка, работала со старшими сёстрами в колхозе, управлялась с домашним хозяйством. Ходила в школу за 6 километров в соседнюю деревню - Кушеверы.

-  Бабушка, а фотографии какие-нибудь покажи! Какой ты была в детстве? - прошу я.

Она поднимается со стула, идёт к комоду, достаёт чёрный потёртый конверт и вытаскивает старые, давно уже пожелтевшие фотографии. Их немного. На одной из них - молодой солдат в военной гимнастерке и пилотке со звёздочкой. Молодое лицо, прищуренные глаза, застывшие в улыбке губы.

- Это твой прадед, - говорит бабушка. - Таким он был в 41 году.

Я, конечно, слышала о дедушке Ване, но никогда не видела. Он умер за пять лет до моего рождения. Я  рассматриваю потрескавшуюся от времени фотографию, а бабушка рассказывает о нём, о себе, в общем, об их жизни...

Мой прадедушка, Фёдоров Иван Михайлович, был призван в армию в первые месяцы войны. Ему ещё не исполнилось девятнадцати лет. И сразу был отправлен на Северо-Западный фронт. Там, недалеко от Ладожского озера, он защищал город на Неве.

Бабушка Катя разливает чай по чашкам, ставит печенье, конфеты и не спеша ведёт разговор...

- Как мы выдержали это? Ведь и я тогда была в Ленинграде.

-  В Ленинграде? - удивлённо переспрашиваю я. - А как ты оказалась там?

И вот новая страница в жизни Екатерины Петровны.

В 16 лет забрали Катюшку (так все её называли в семье) в Ленинград. Сначала она жила в семье ленинградского инженера, что называется,  «в людях»: была нянькой у малолетних детей и домработницей. Когда хозяева возвращались с работы, посещала вечерние курсы. А летом 40-года устроилась курьером в Первый медицинский институт. Жизнь налаживалась. Бегали в Летний сад, ели «эскимо» за 11 копеек, танцевали под духовой оркестр. А потом - эта проклятая война!

Когда бабушка вспоминает о начале войны, старенькое лицо её морщится, глаза становятся влажными.

- Помню первый день войны. Люди толпятся у «чёрных тарелок» (такое радио в те годы висело на столбах). Кто-то хватается за голову, кто-то прижимает руки к груди... Слышу причитания. Оказывается, по радио говорят о нападении Германии. Все тогда пережили первый шок.

Во время войны наша бабушка, как и многие ленинградцы, копала противотанковые рвы, траншеи, «служила» в санитарной дружине. После бомбёжек подбирали с дружинницами раненых, относили их на носилках в госпитали, ухаживали за ними, оказывали первую помощь. Скидывали с крыш «зажигалки», тушили огонь.

Самое ужасное началось позже, ближе к осени, когда немцы взяли город в кольцо. В Ленинграде начался голод.

Сказать, что я много знала о блокаде Ленинграда, не могу. Но то, что город в годы Великой Отечественной войны был окружён фашистами, что там был голод и умирали от этого люди, я, безусловно, слышала, как слышала и о Пискарёвском кладбище, где хоронили умерших от голода людей, о Тане Савичевой, девочке из блокадного города, дневники которой меня потрясли.

Да, слышала! Что-то читала! Но и представить себе не могла, что моя бабушка Катя, тогда ещё девочка - Катя Фирсова - пережила то же самое. 

Когда я пытаюсь расспросить её об этом, она долго молчит, снова вытирает слезы и, как будто вспомнив что-то очень важное, неожиданно для меня произносит:

- Господи, сейчас-то ешь досыта - не хочу! А тогда голодный человек (а таких была не одна тысяча) ради кусочка хлеба готов был на всё... Идёт человек по улице, идёт и вдруг - раз, и упал. Ладно, ещё голодный обморок. Кто-то подойдёт, чаще такой же слабый, с трудом приподнимет, по щекам похлопает. Человек откроет глаза, значит, живой. Посидит-посидит и встанет. А чаще - прямо на улице и умирали.

Спасло Ладожское озеро. Дорога жизни. Когда озеро замёрзло, открыли нам на нём путь. Оттуда с Большой земли везли хлеб, а из Ленинграда - нас, беспомощных, полуживых отвозят. Немцы бомбят, лёд  трещит, мы молимся, чтобы пронесло... А ведь сколько ушло под лёд. Пересадили нас с грузовиков на поезд, в товарные вагоны - и на Кавказ!

Путь домой у бабушки Кати был долгий. Вернулась в Калихово к концу войны.

- А дедушка Ваня? - спрашиваю я. Мне интересно, как они оказались вместе.

-  Ваня-то? Так он уже дома был. На Иловце. Я же не знала, что мой будущий муж воевал под Ленинградом, был совсем рядом. Ведь мы тогда и знакомы-то не были. Встретились потом, после войны, в 46 году. Дедушка Ваня, - продолжает она, - воевал чуть больше года. Был тяжело ранен в сражении.

Да, войну мой дед закончил в конце 1942 года. Его, тяжелораненого, отправили в военный госпиталь. Там сделали несколько операций, поставили на ноги. Но дедушка остался инвалидом на всю жизнь.

Он награждён медалями «За доблесть и отвагу», «За освобождение Ленинграда», и многими юбилейными. Я горжусь своими дедушкой и бабушкой. Они, как и все защитники нашей Родины, являются для нас примером. Только жаль, что я так и не увидела прадеда - он умер в 67 лет, совсем нестарым. Бабушка дожила до 90-летия.

К. Гранкина, ученица 11 класса средней школы №2

Комментарии (0)

Фотогалерея

архив новостей

Подписка

Поделись новостью

Каталог организаций