Главная Актуально Наше военное детство

Наше военное детство

15.05.2013
Наше военное детство

Эти эпизоды детства я посвящаю своему дяде Алексею Андреевичу Тарасову, который в трудное военное время вывел колхоз «Проказовец» в передовое хозяйство и спас от голода сотни людей, приютившихся в глухой деревушке Проказово.

Шла осень 1941 года, мы жили на станции Фирово Калининской области на центральной улице, по которой постоянно передвигались войска. В наш дом поселили военных противовоздушной обороны. В разговоре они убедили меня в том, что наш дом уцелеет при бомбёжке, так как фашистские самолёты, летящие к железной дороге, пикируют именно над нашим домом.

Днём и ночью по железной дороге шли составы на фронт и обратно. Иногда бомбы попадали в состав с оружием, и тогда снаряды рвались сутками, постоянно завывала сирена, извещая то о налётах на железную дорогу, то на шоссе. Мы часто сидели в подвале, так как осколки от разорвавшихся бомб летели до нашего дома.

Наша начальная двухэтажная школа стояла напротив железнодорожного вокзала. В один из налётов бомба попала в коридор: часть потолка и лестница обрушились. Класс, в котором я училась, располагался на втором этаже. Помню, как с другими ребятами стояла в переднем углу в объятиях своей учительницы. А внизу учителя собрали в кучу верхнюю одежду и кричали, чтобы мы прыгали. После этого занятия у нас продолжались в частных домах.

В один из выходных мы с мамой были на кухне: она пекла для военных хлеб, я смазывала буханки. В дверь постучали, и в дом вошёл военный в полушубке, белой каракулевой папахе, весь в ремнях, сбоку – наган (как я тогда решила – генерал). Мама с радостными возгласами бросилась к нему в объятия. Генерал спросил у мамы: «А где Николай?» Николай – это мой отец. Мама рассказала ему, что отца призвали ещё в августе, но писем от него не получали, поэтому ничего не знаем. (Как узнали позже, отец в это время был в окружении со всей артиллерийской частью. Выходили из кольца  по ночам, чтобы сохранить технику). Гость спросил маму, что она собирается делать, она ответила, что ей предлагают ехать в эвакуацию в Кировскую область – сопровождать скот.

 - Аня, ни в коем случае этого делать нельзя, - решительно сказал генерал. - Дорога перегружена, составы со скотом стоят сутками в тупиках, а у тебя маленькие дети (мне тогда было 10 лет, старшей сестре 13, братишке 3 года, а младшей сестрёнке 9 месяцев. Семилетний брат погиб во время бомбёжки).

Военный сказал, что даст нам машину и двух солдат, чтобы они свезли нас на родину отца.

 - Там вам будет легче и спокойнее: ведь там брат, в случае чего поможет.

Когда гость ушёл, я спросила маму, кто это. Она ответила, что это наш, деревенский – папин друг, с которым они вместе ходили в школу. Он ушёл служить в армию и остался там, теперь служит где-то в Кремле…

Утром пришла машина, солдаты погрузили в неё кое-какую мебель, вещи – всё, что вошло, и мы поехали.  Когда въехали в Бологое, завыла сирена и со всех сторон заработали зенитки. Поднялись и наши «ястребки» в воздух, завязался бой. Машина остановилась, водитель сказал, что ему велено во что бы то ни стало сохранить машину. Они решили возвращаться.

Мама зашла в какой-то дом у дороги, и нам разрешили выгрузить вещи в сарай за домом, у которого не было даже задней стенки. Солдаты перенесли наши пожитки и уехали. А хозяйка показала нам лесную дорогу на Сорочины, и мы отправились пешком, взяв вещи, какие смогли. Даже трёхлетний братишка нёс сумку с хлебом и бутылкой молока.

Шли день, дошли до избушки лесника, а она битком набита солдатами. Они сразу же уступили нам место, дали чаю с сахаром, и мы тут же уснули. Проснулись, солдат уже не было. Мы снова двинулись в путь, шли целый день и только глубокой ночью пришли в д. Сорочины.

Зиму прожили у маминого брата. У него самого было четверо детей, и он стал искать нам жильё. Деревня была большая, но переполненная беженцами из Ленинграда. И вот, наконец, нашли дом в соседней деревне Проказово, где раньше жил наш отец.

Мать стала работать в колхозе. Через неделю приходит в наш дом бригадир и зовёт мать на собрание выби-рать нового председателя (предыдущего забрали на войну). Я пошла с ней. Собралась вся деревня: женщины и несколько стариков. Предложили Сергея Царёва, который только что пришёл с войны без ноги. Он отказался: «Какой я председатель на костылях?» Предложили ещё одну кандидатуру – деда. Он ответил: «Всё знаю, как надо делать, но грамоты у меня нет, а тут бухгалтерию знать надо». Поднимали ещё нескольких женщин – все отказываются. И вдруг одна из женщин спрашивает у матери: «Нюшка, а ведь твой брат – бывший царский офицер? Где он? Дома? Вот нам его и нужно избрать». Мамин брат действительно служил раньше при дворе в элитных войсках. Тут же отправились за ним. Так мой дядюшка и стал председателем колхоза «Проказовец».

Мама после этого стала работать на ферме – ухаживать за телятами и готовить тягловую силу, я после занятий в школе принялась убирать правление, носить воду, дрова, за что получала рабочую карточку на хлеб.

Весной в деревне была создана бригада из школьников, которой руководил дед. Он рубил кусты на поле, где раньше пасли скот, а мы складывали ветви в кучи,  мальчишки их поджигали. Когда вдруг раздавались звуки летящих самолётов, дед командовал: «В кусты! И носу не показывать!» Очищенные от кустов площади давали возможность колхозу засеять сверх плана пшеницу, овёс с горохом. За эту работу мы получали трудодни и хлеб. В летнее время вместе с другой ребятнёй я полола посевы пшеницы, льна, поливала турнепс.

Мы также работали на посадке и уборке картофеля. Нам в поле привозили хлеб, молоко, яйца, а на кострах пекли картошку.

Когда избрали моего дядюшку председателем, он привёз откуда-то маленьких цыплят и семена  разных овощей: свёклы, турнепса, моркови. Цыплят раздали по дворам (по 10 штук) с наказом сохранить каждого. На скотном дворе на потолках были сделаны нашести, гнёзда для кур. Там потом и поселились подросшие цыплята. Мы кормили и поили их, а потом стали собирать и яйца.

Хорошо помню, как в колхозе пахали на быках. Когда приучали бычка пахать, то  впереди него шёл человек с хлебом в руках, а животное следовало за ним. А потом и без хлеба они послушно пахали, боронили, возили зерно, картошку, овощи, зимой – навоз.

Только один раз бычки подвели. Послал дядюшка маму и соседку на мельницу с двумя подводами смолоть зерно. Приехали, а там очередь: стоят подводы лошадей и три, запряжённые коровами (какой-то колхоз вместо быков запрягал коров).

 - Коровы послушнее быков, - объяснили тогда маме женщины.

И вот быки, увидев коров, пошли напролом, круша всё вокруг, откидывая рогами телеги, мешки, вынесли на рогах ворота, стали громить изгородь. Ни маму, ни тётю Лизу они не слушали. Коровы успели скрыться за поворотом, и после этого быки послушно вернулись на мельницу. Мама, рассказывая об этом брату, плакала, ведь они разорвали два мешка зерна, повредили изгородь.

Осенью, когда наступал срок сдачи зерна государству, из деревни на станцию отправляли шесть подвод (две лошади и четыре бычка). Сдавали два плана, а потом ещё сверх запланированного. И тогда председатель ехал в Бологое, получал разрешение на выдачу зерна на трудодни колхозникам.

Урочища в колхозе были хорошие, трудились все с большой самоотдачей, поэтому зерно и овощи были в каждом доме. Когда в 1945 году отец вернулся с фронта, у нас дома стояло 9 мешков зерна.

Военное детство. Оно было нелёгким, нам многое пришлось испытать и пережить наравне со взрослыми. Но в эту военную пору мы учились отвечать не только за себя, но и за других, быть сильными, преодолевать трудности и, несмотря ни на что, радоваться жизни.

Е. Морозова

Комментарии (0)

Фотогалерея

архив новостей

Подписка

Поделись новостью

Каталог организаций